Вызов Бездны

Deepsea Challenger 1Годами он мечтал опуститься на дно Марианского желоба – найглубочайшего места в Мировом океане. Но для этого кинорежиссеру и исследователю Джеймсу Кэмерону пришлось придумать и построить собственный футуристический подводный аппарат, который получил название “Дипси Челленджер” (Deepsea Challenger). Даже после семи лет исследований, конструкторских работ и испытаний остался один вопрос: выдержит ли аппрат чудовищное давление воды на глубине 11000 метров? В конце двухмесячной экспедиции Кэмерон был готов рискнуть жизнью чтобы найти ответ.

Штормовой сезон надвигался, а время – шло. Через разбушевавшуюся стихию погружение Джеймса Кэмерона в бездну Челленджера, самое глубокое место Марианского желоба примерно в 11 километрах от поверхности океана, откладывалось и откладывалось. Когда волны ослабли, капитан судна дал команду «вперед». Кэмерон забрался внутрь капсулы, наблюдая оттуда, как члены экипажа задраивают 180-килограммовый люк. В этом эксклюзивном рассказе он описал свой ​​крайне напряженный и удивительный спуск на дно.

05:15, 26 МАРТА 2012 ГОДА
11 ° 22′ С. Ш, 142 ° 35′ В. Д.
( ВЕСТ ЗЮЙД – ВЕСТ ОТ ОСТРОВА ГУАМ, ТИХИЙ ОКЕАН )
deepsea challenger2Море перед рассветом черное, как смола. Мой глубоководный аппарат «Дипси Челленджер» подпрыгивает и дергается – сильные волны Тихого океана свирепствуют у меня над головой. Мы все встали в полночь после пары часов беспокойного сна, чтобы начать последние проверки перед погружением; вся команда работает на адреналине, как заведенная. В этой экспедиции я еще не спускался под воду в таких суровых условиях. Через внешние камеры вижу двух аквалангистов, которых кружит вокруг моего аппарата, как мячики, пока они готовят его к погружению.
Капитанская рубка представляет собой стальную сферу диаметром 109 сантиметров, в которой я сижу, как орех в скорлупе: прижав колени к груди, а голову – в свод корпуса. В таком положении должен провести следующие восемь часов. Босые ноги опираются на 180- килограммовый стальной люк, герметично задраенный извне. Я буквально замурован. Перед глазами – четыре видеоэкрана, три из которых показывают картинку с внешних камер, а четвертый является сенсорной панелью управления.
Окрашенный в ярко – зеленый цвет аппарат качается на волнах, словно торпеда, нацеленная прямо в центр Земли. Я наклоняю 3D – камеру, закрепленную снаружи на 1,8 – метровом кране, чтобы рассмотреть переднюю часть аппарата. Аквалангисты вот-вот освободят привязанный к аппарату транспортный буй, который держит его на поверхности.
Много лет я представлял этот момент и, признаюсь честно, несколько последних недель жил со страхом от мыслей обо всем, что может пойти не так. Но сейчас чувствую себя на удивление спокойно. Мой аппарат окутал меня, я – его часть, он – продолжение моих идей и мечтаний. Я один из его конструкторов, следовательно, знаю все недостатки и преимущества как никто другой. За недели тренировок руки научились молниеносно находить нужные ручки и кнопки. Сейчас у меня нет дурных предчувствий: я полон решительной готовности сделать то, ради чего мы сюда прибыли, и детского чувства восторга перед приключениями впереди.
Ну давай! Набираю в грудь воздуха и включаю микрофон. «Ладно, готовность к погружению. Отпускай, отпускай, отпускай!»
Главарь аквалангистов отсоединяет трос, который держит буй. Аппарат камнем ныряет в глубину, и через несколько секунд аквалангисты вверху на покрытой рябью поверхности становятся игрушечными. Впоследствии их фигуры вообще исчезают из вида, и меня окутывает сплошной мрак. Приборы показывают скорость спуска – около 150 метров в минуту. То, о чем я мечтал всю жизнь, наконец сбывается : ​​после семи лет разработки аппарата, нескольких напряженных месяцев строительства и нелегкого путешествия через океан наконец-то я направляюсь в бездну Челленджера – самое глубокое место на морском дне.

5:50, ГЛУБИНА 3810 МЕТРОВ, СКОРОСТЬ 1,8 метра в секунду
Я прохожу глубину, на которую опустился « Титаник », всего за 35 минут, двигаясь вчетверо быстрее российский глубоководный аппарат « Мир », которым мы воспользовались в 1995 году, снимая это знаменитое затонувшее судно для моего фильма. В то время глубина «Титаника» казалась мне почти невероятной, а опуститься на нее – как полететь на Луну. Теперь, минуя эту глубину, я бодро машу рукой в ​​иллюминатор, словно проехал машиной мимо почтового ящика у дома. Пятнадцать минут спустя приборы показывают 4760 метров – глубину, на которую опустился немецкий линкор «Бисмарк». Когда я исследовал его остатки в 2002 году, лампочка прожектора взорвалась рядом с нашим «Миром» с мощностью гранаты. Тогда я впервые стал свидетелем направленного внутрь взрыва. Поэтому если корпус «Дипси Челленджера» не выдержит, я даже не успею ничего почувствовать : мгновение – и вечная тьма. Но этого не произойдет.
James CameronТермометр показывает температуру за бортом +1,7 ° С (на поверхности +30 ° С ). Капитанская рубка быстро охлаждается, ее внутренние стенки покрываются каплями конденсата. Мои босые ноги, прижатые к металлическому люка, мерзнут. В таком тесном пространстве натянуть шерстяные носки и водонепроницаемые ботинки занимает несколько минут. Чтобы защитить голову от холодной влажной стали, которая давит сверху (и, что греха таить, чтобы стать еще более похожим на исследователя), надеваю вязаную шапочку. Единственные признаки движения в темноте за окном – частицы планктона, проносятся вверх в лучах прожекторов. Чувствую так, будто несусь в авто сквозь вьюгу.

6:33, ГЛУБИНА 7070 МЕТРОВ, СКОРОСТЬ 1,4 метра в секунду
Только что я прошел максимальную глубину, на которую опускался управляемый глубоководный аппарат – китайский «Цзяолун». Наибольшие глубины российского «Мира», французского «Нотиля» и японского «Синкай -6500» – остались позади несколько минут назад. Я погружаюсь глубже, чем способен сейчас любой другой подводный аппарат с человеком внутри. Все аппараты являются результатом государственных программ. Зато наша маленькая зеленая «торпеда» построена на частные средства в наемном помещении, зажатом между сантехническим оптовым складом и магазином фанеры в пригороде австралийского Сиднея. Члены нашей команды, большинство которых никогда не работали с глубоководными аппаратами, приехали из Канады, Китая, США, Австралии и Франции.

6:46, ГЛУБИНА 8230 МЕТРОВ, СКОРОСТЬ 1,3 метра в секунду
И вот я побил собственный рекорд глубины, который установил в Новобританском желобе вблизи Новой Гвинеи три недели назад. Трудно поверить, что впереди еще 2740 метров спуска. Время словно замедлилось. Все пункты моего плана погружения пройдены, и теперь в этом длинном безмолвном падении где-то между мирами остается только думать и наблюдать за тем, как меняются цифры на счетчике глубиномера. Мертвую тишину то и дело нарушает разве что шипение кислородного клапана. Глядя на стальной люк под ногами, я пытаюсь представить ту огромную силу, которая давит на него снаружи. Если в корпусе появится течь, струя воды впрыснет внутрь как луч лазера, прорезая все на своем пути – и меня тоже. «Как это будет?» – думаю я. Больно? Но имеет ли это значение для того, кому в таком случае останется жить секунду или, может, две?

7:43, ГЛУБИНА 10850 МЕТРОВ, СКОРОСТЬ 0,26 метра в секунду
Проходит еще час, и аппарат, все замедляясь, наконец преодолевает последние 2740 метров. Я сбрасываю немного балласта – стальные подшипники, удерживаемые электромагнитом для регулирования плавучести. Аппарат становится почти «нейтральным» – ни тяжелым, ни легким, – медленно спускаясь на одних двигателях. Глубиномер показывает, что дно находится в 46 метрах ниже. Все камеры работают, осветительные приборы направлены вниз. Побледневшими от напряжения руками я вцепился в ручки управления двигателями, вглядываясь при этом в пустые экраны.
Тридцать метров… двадцать семь… двадцать четыре… Уже должно быть что-то видно. Двадцать один… восемнадцать… Наконец я вижу призрачное отражение света от дна. Дно гладкое, как яичная скорлупа, – никаких зацепок для глаза, которые помогли бы оценить расстояние. Я включаю вертикальные двигатели и даю легкий тормозной толчок. Через пять секунд слабая струя воды достигает дна и пустота подо мной начинает мелко дрожать, как шелковая завеса.
Я все же не уверен, действительно ли там твердый грунт. Оторвав руку на мгновение от управления двигателем, направляю прожектор вперед, в перспективу. Вода прозрачная как слеза, я могу видеть на много метров вдаль, но не вижу ничего. Дно совершенно однородное, лишено каких-либо признаков, кроме отсутствия признаков, измерений или направлений. Я видел морское дно в более чем восьмидесяти глубоководных погружениях. Но не встречал ничего подобного. Ничего.

7:46, ГЛУБИНА 10 898,5 МЕТРА, СКОРОСТЬ 0 МЕТРОВ ЗА СЕКУНДУ

deepsea challengerПодталкиваю аппарат еще немного вниз, преодолевая последний отрезок до дна. Через камеру вижу, как нижняя часть корпуса погружается еще на 10 сантиметров и останавливается. Я на дне. Спуск занял два с половиной часа. Облако найтончайшего ила, который я видел, поднимается шелковистыми прядями, похожими на сигаретный дым, и почти неподвижно висит в пространстве. Потом ко мне с 11-километровой высоты доносится голос: “Дипси Челленджер”, это поверхность. Как слышите ?” Голос слабый, но жутко четкий. По нашим подсчетам, на такой глубине не должно быть вообще никакой звуковой связи.
Я бросаю взгляд на глубиномер и отвечаю в микрофон: «Поверхность, это “Дипси Челленджер”. Я на дне. Глубина – 35 756 футов. Системы обеспечения жизни работают нормально. Вокруг все в порядке». Только теперь мне приходит в голову, что следовало бы подготовить что-то торжественное, вроде Армстронгового: «Это маленький шаг для человека…» По крайней мере шапочку исследователя я не забыл напялить.
Проходят долгие секунды, пока мое сообщение со скоростью звука поднимается со дна мира, а за ним приходит ответ: «Вас понял». Голос бывшего моряка, который сидит у передатчика, звучит еще сдержаннее и суше, чем мой. Военная муштра. Но я живо представляю, как все на судне скалят зубы и хлопают в ладоши. Вижу, как моя жена Сюзи, что замерла у экрана телеметрии, облегченно вздыхает. Чувствую, как всю команду охватывает волна гордости за то, что они сделали.
Десять тысяч восемьсот девяносто восемь с половиной. Черт возьми, округлим до одиннадцати тысяч метров – так и буду говорить всем на приемах и вечеринках. Вдруг я слышу голос, которого совсем не ожидал. «Помогай тебе Бог, дорогой», – говорит Сюзи. Она была рядом на протяжении всей экспедиции, поддерживая меня во всем и умело скрывая собственное смущение.
Пора браться за работу. По нашему плану, я пробуду на дне только пять часов. Разворачиваю аппарат и через камеры разглядываю мир, в который я попал. Дно, куда ни глянь, ровное и однообразное. Внеземной ландшафт. Включаю гидравлику, открываю внешний люк отсека научных приборов и выпускаю манипулятор, чтобы взять первый образец осадочных пород. Если даже через десять минут все пойдет псу под хвост, я по крайней мере вернусь с комом ила для ученых.
Просто построить аппарат, способный установить мировой рекорд глубины, мне всегда казалось недостаточным. Он должен стать еще и научной платформой. Какой смысл исследовать сокровенное место планеты, когда нельзя собрать данные или взять пробу?
Образец породы уже на борту. Теперь я крупным планом фотографию часы Rolex Deepsea для рекламы швейцарской фирмы – одного из партнеров нашей экспедиции. Часы, прикрепленные к «руке» манипулятора, все еще идут, несмотря на давление в 1147 килограммов на квадратный сантиметр. В 1960 году лейтенант американского флота Дон Уолш и океанолог Жак Пиккар опустились в массивном батискафе «Триест » на такую ​​же глубину – чего не делал никто из людей, кроме них и меня. Они тоже взяли с собой специальную модель Rolex – и тот прекрасно выдержал давление, как и мой.
Впрочем, не все идет как надо. Через несколько секунд после фотографии я вижу гирлянду желтых масляных пузырьков проплывающих за иллюминатором. Гидравлическая система протекает. Еще несколько минут – и манипулятор и люк отсека приборов перестают работать. Не имея возможности брать образцы, я продолжаю исследование с помощью камер, которые работают и дальше.

09:10 ГЛУБИНА 10897 МЕТРОВ, СКОРОСТЬ 0,26 метра в секунду
Короткими толчками двигателей двигаюсь на север через равнину донных отложений, как называют их геологи. Поверхность напоминает заснеженную бесконечную автомобильную парковку. Ничего живого на дне я пока не увидел – только единичные крошечные бокоплавы неоднократно проплывают мимо меня, как снежинки. Вскоре доплываю до «стены» желоба, которая на самом деле, как показывают ультразвуковые карты, является не стеной, а скорее пологим откосом. Надеюсь найти здесь участки открытой горной породы, где может гнездиться жизнь.
До сих пор я наблюдал за всем через видеокамеры высокой четкости. Помня обещание, данное самому себе перед погружением, решаю опустить аппарат на грунт. Если я уже прибыл в самое глубокое место Земли, то должен увидеть его воочию. Несколько минут уходит на то, чтобы отодвинуть оборудование сторону и скрутиться так, чтобы выглянуть просто в иллюминатор. Минуту за минутой я впитываю в себя немоту этого чужеродного места, удаленного от всего, что нам знакомо. До этого человеческие глаза побывали на такой глубине лишь раз. Однако Уолш с Пиккаром спустились на дно за 37 километров на запад отсюда, в другой части бездны Челленджера, известной как впадина Витязь. Этого же места до меня не видел никто.
Все другие участки морского дна, где я побывал, даже Новобританський желоб глубиной 8230 метров, были испещрены следами червей, голотурий и других животных. Здесь, же буквально никаких признаков жизни. Поверхность девственная и была такой неизвестно сколько. Я знаю, что она не является совершенно стерильной: почти наверняка мы найдем во взятом образце ила новые виды микроорганизмов. Но меня не оставляет мысль, что я пересек границу жизни как таковой. И вместе с тем приходит торжественное восхищение, чувство исключительности этой возможности увидеть мир в его первоначальном состоянии.
Некоторые ученые в нашей команде считают, что жизнь возникла в таких черных абиссальных безднах примерно четыре миллиарда лет назад под влиянием медленной, но неустанной энергии химических реакций, вызываемых движением тектонических плит, которые надвигались друг на друга, высвобождая скрытые в них жидкости.

10:25, ГЛУБИНА 10877 МЕТРОВ, СКОРОСТЬ 0,26 метра в секунду
Найдя северный склон, медленно поднимаюсь по его бугристой поверхности. Я продвинулся на полтора километра к северу от места приземления. Пока открытых участков породы мне не встретилось. Двигаясь гладким дном желоба, я заметил и сфотографировал два возможных признака жизни: первый – студенистый комок величиной с детский кулачок, лежащий на дне, и второй – темную расщелину полтора метра длиной, где может скрываться какой-то подземный червь.
Несколько моих аккумуляторов почти разрядились, компас глючит, сонар совсем не работает. К тому же отказали два из трех двигателей на правом борту, поэтому аппарат движется вяло, им трудно управлять. Сказывается избыточное давление воды. Вдруг я чувствую, как аппарат отклоняется вправо. Проверив состояние двигателей, вижу: единственный, работавший еще с правого борта, накрылся. Теперь я могу только крутиться вокруг себя. Брать образцы не получится, о дальнейшем обследовании дна можно забыть – смысла оставаться здесь больше нет. Я провел внизу неполные три часа – значительно меньше, чем запланированные пять. Неохотно связываюсь с поверхностью и сообщаю экипажу, что готовлюсь к подъему.

10:30 ГЛУБИНА 10877 МЕТРОВ, СКОРОСТЬ 3 метра в секунду
deepsea challengerПеред тем как повернуть выключатель, который сбрасывает балласт, я всегда на мгновение останавливаюсь. Если он не упадет, мне не вернуться домой. Клац. Я слышу хорошо знакомый «ш-штунк» – и два 243-килограммовых груза ускользают из своих гнезд, падая на грунт. Аппарат вздрагивает, и дно тут же исчезает в своей привычной темноте. Я чувствую, как аппарат дергается и раскачивается, стремясь вверх.
Пролетаю более трех метров в секунду – так быстро этот аппарат еще никогда не двигался. Буду на поверхности менее чем за полтора часа. Я представляю, как давление на аппарат уменьшается. Это ощущение жертвы большого питона, которую он не смог раздавить и медленно ослабляет хватку. Испытываю облегчение, глядя, как крутится в обратную сторону счетчик глубиномера. Я направляюсь к поверхности, где меня ждет солнце, воздух и сладкий поцелуй Сюзи.

По материалам журнала “National Geographic”

Перевод Даценко О.

Запись опубликована в рубрике Личности в дайвинге, Подводный мир с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.
Подпишись и получай анонсы статей на e-mail! Без спама!